Песня · слова Бориса Беленцова · исполняет Евгений Евдокимов

Я помню день, когда скончался вождь

0:00

Я помню день, когда скончался вождь:
Гудки гудели, плакали повсюду.
Начало марта, с неба капал дождь,
Хоть был я мал, но это не забуду.

Амнистия! Открылись лагеря,
На волю тогда вышли тыщи зэков.
Кричали вертухаи: «Это зря!
Спокойней за решёткой человеку».

Вернулся мой сосед, в законе вор,
И пацанам рассказывал он байки.
Нас воспитали улица и двор,
Носили мы тельняшки и фуфайки.

Снижали цены, помню это я,
И карточки их тоже отменили.
В подвалах жили, не было жилья,
Но мы росли, как все, и не грустили.

Блатные песни пели во дворах,
Про лагеря, про север, Колыму.
Нам так хотелось быть всем при делах,
Хотелось поскорей попасть в тюрьму.

Тюрьма для многих стала дом родной,
И не по-детски жизнь их наказала.
Из нашего двора увёл конвой,
Судьба навек их с кичей повязала.

Я помню день, когда скончался вождь,
Как плакала, рыдала моя мама.
А остальное для меня всё ложь,
А для кого-то, может, это драма.

Я помню день, когда скончался вождь:
Гудки гудели, плакали повсюду.
Начало марта, с неба капал дождь,
Хоть был я мал, но это не забуду.

Амнистия! Открылись лагеря,
На волю тогда вышли тыщи зэков.
Кричали вертухаи: «Это зря!
Спокойней за решёткой человеку».

Вернулся мой сосед, в законе вор,
И пацанам рассказывал он байки.
Нас воспитали улица и двор,
Носили мы тельняшки и фуфайки.

Снижали цены, помню это я,
И карточки, их тоже отменили.
В подвалах жили, не было жилья,
Но мы росли, как все, и не грустили.

Блатные песни пели во дворах,
Про лагеря, про север, Колыму.
Нам так хотелось быть всем при делах,
Хотелось поскорей попасть в тюрьму.

Тюрьма для многих стала дом родной,
И не по-детски жизнь их наказала.
Из нашего двора увёл конвой,
Судьба навек их с кичей повязала.

Я помню день, когда скончался вождь,
Как плакала, рыдала моя мама.
А остальное для меня всё ложь,
А для кого-то, может, это драма.

Б. Беленцов

← Все песни